Прочитав залпом этот трехсотстраничный том, я впал в оцепенение, как после какого-нибудь кубриковского "Сияния". Потом в голову стали приходить ассоциации: "Замок" Кафки и арматурный лабиринт романов Роб-Грийе - оба лишенные своей экзистенциальной нагрузки, усеченные до лаконичного кинотриллера в духе Романа Поланского и Дэвида Финчера. Без сомнения, "Дом" - литература жанровая, первоклассный роман ужасов, но… На секунду отвлекаясь от сюжета, который, впрочем, держит читателя смертельной хваткой, выходишь в некое другое измерение, и - вот странность! - ощущение жанровых рамок уходит, и ты возвращаешься в реальность отнюдь не усеченного Кафки, не усеченного Роб-Грийе. Вернее, в сходную по ощущениям реальность, но при этом другую - будто бы существующую по соседству на одном этаже. Этажом ниже живут Густав Майринк и Лео Перуц. Под ними - Эдгар По. А в подвале - Уильям Берроуз...
Пишу я по-русски, с русской литературой меня связывает все мое прошлое, от которого было бы нелепо и безнравственно отказываться. Но годы, проведенные в Штатах, тоже не прошли даром. Если честно, то порой чувствую себя просто вырванным из контекста. Потому что, кажется, завис между двумя культурами. Это чувство наверняка знакомо каждому эмигранту. Поэтому мне хотелось бы думать о себе как о русско-американском писателе. Именно в смысле более или менее равной удаленности/приближенности к той и другой культуре…
The House я проглотил за один день, не в силах оторваться. И дело даже не в лихо задуманном сюжете. В романе Владимира Гржонко в остросюжетном, интригующем стиле затронуты темы философские, для многих скучные и далекие: о Времени, Боге, Лабиринте. О бренности человеческого существования. Человек затерян в мире, где все для него - иллюзия, прежде всего - он сам…
